Но это далеко не простая задача. Чтобы стать «якорным инвестором» фонда объёмом 100 миллиардов долларов, инвестору нужно одним махом вложить как минимум 10, а то и 30 миллиардов долларов. В корейской валюте это примерно 13–39 триллионов вон.
В мире найдётся совсем немного организаций, располагающих таким капиталом. Суверенный фонд Канады — один из редких возможных кандидатов.
Разумеется, *легко они такие деньги не отдадут.*
В прошлом году весь оборонный бюджет Канады составлял всего около 18 миллиардов долларов. Иными словами, сейчас я собирался убедить их вложить в мой фонд сумму, превышающую расходы на вооружение всей страны.
— Кхм.
Я негромко откашлялся. Пора было официально начинать презентацию.
— Представленный сегодня фонд называется «Фондом исцеления». Это самый амбициозный проект в сфере здравоохранения за всю историю человечества — проект, который освободит человечество от всех болезней.
— Освободит человечество от всех болезней.
Я рассчитывал, что эта фраза произведёт сильное впечатление. Но неожиданно аудитория отреагировала на другое, гораздо менее эффектное слово.
— Здравоохранение?..
В последнее время моя деятельность была в основном связана с технологиями и макроэкономикой, поэтому все ожидали услышать что-то в том же духе. По их лицам я даже заметил лёгкое разочарование: «С чего это вдруг здравоохранение?»
*Нужно превратить это разочарование в предвкушение.*
Первым делом следовало перевернуть их ожидания. В такие моменты эффективнее всего вернуться к основам.
— Мы инвестировали в искусственный интеллект вовсе не потому, что технологический сектор просто казался перспективным. Наша специализация — обнаруживать «сигналы»: редкие точки перелома, после которых всё меняется. Моменты, подобные технологической сингулярности, которые переписывают все прежние представления.
Проще говоря, события, похожие на «чёрного лебедя». Хотя, строго говоря, это не совсем чёрный лебедь…
— Вы говорите о событии типа «чёрного лебедя»?
— Не совсем.
Я ясно дал понять, что нет. Значит, я не лгал.
— Мы ищем момент, когда технология меняет весь экономический ландшафт. Момент, когда она преодолевает определённый порог и запускает взрывной рост — нечто вроде Большого взрыва.
— Большого взрыва?..
— Именно. Сам факт изобретения новой технологии ещё не означает, что рынок немедленно откроется. Мы десятилетиями анализировали исторические данные и выявили точные показатели, по которым можно определить приближение «точки расширения». Именно поэтому мы и начали действовать.
Мы знаем точный момент, когда рынок вот-вот взорвётся. Разумеется, в мире полно фондов, делающих такие же громкие заявления. Обычно люди делают вид, что слушают, а потом перестают обращать внимание.
Но сейчас всё было иначе. Даже если я нёс такую же чушь, как они, говорил её именно я. Я был человеком, который точно предсказал бум искусственного интеллекта и несколько событий типа «чёрного лебедя». Было трудно списать мои слова на пустой шум.
Их глаза начали блестеть. Безмолвный взгляд словно говорил: «Расскажите ещё».
Атмосфера постепенно накалялась. Пора было применить ещё один классический приём — то, что я называл «выстраиванием цепочки неизбежности».
— На самом деле принцип прост. Рынок открывается в тот момент, когда для отдельных людей формируется «модель прибыли на уровне единицы». Например, когда интернет был доступен только правительствам и крупным корпорациям, рост оставался вялым. Но когда цена персональных компьютеров опустилась ниже 1500 долларов, а доля домохозяйств, ими владеющих, превысила 30 процентов, рынок наконец взорвался.
— То же самое произошло с OTT. Как только цены на смартфоны опустились примерно до 300 долларов, а их распространённость в мире превысила 50 процентов, начался экспоненциальный рост.
— Искусственный интеллект развивался точно по той же схеме. Когда высокопроизводительные вычисления стали доступны широкой публике, а аренда облачных GPU подешевела примерно до одного доллара… именно тогда мы определили, что рынок достиг точки расширения. А результатом стал тот самый глобальный «бум искусственного интеллекта», который все вы сейчас наблюдаете.
Интернет. OTT. Искусственный интеллект.
Прочно выстроив эту цепочку, я собирался мягко поставить свой фонд на тот же исторический путь.
— Мы считаем, что сейчас здравоохранение находится ровно в такой же точке расширения. Ещё десять лет назад секвенирование генома стоило десятки тысяч долларов, а теперь — едва ли сотню.
— А благодаря стремительному развитию искусственного интеллекта и больших данных мы вступаем в новую эру персонализированной медицины, в которой практически любую болезнь можно будет лечить индивидуально подобранной терапией.
— Этот рынок стоит на пороге взрыва. И если вы хотите заранее обеспечить себе доступ к необходимой инфраструктуре, время действовать пришло сейчас.
К этому моменту я уже видел, как в их глазах постепенно разгорается интерес. Они сохраняли спокойствие, но пальцы беспокойно шевелились. Ответственный за принятие решения заставил себя принять невозмутимый вид и задал вопрос по учебнику.
— Тогда каков ожидаемый объём активов под управлением фонда?
Предсказуемый вопрос. Но ответ был далеко не обычным. Я прямо посмотрел ему в глаза и чётко произнёс:
— 100 миллиардов долларов.
— …Прошу прощения?
На мгновение он потерял дар речи. По его лицу пробежала тень потрясения, словно он пытался понять: «Я правильно услышал?»
Пирс заранее не сообщил им об этом. Я слегка изогнул губы в улыбке и повторил, тщательно разделяя слова:
— Нет, вы всё правильно услышали. Сто. Миллиардов. Долларов.
……
Их изумление было вполне естественным. В конце концов, фонд объёмом 100 миллиардов долларов — это масштаб, который почти невозможно себе представить. В индустрии венчурного капитала фонд называют «мегафондом», когда его объём достигает всего двух миллиардов долларов. А тут не в два и не в десять раз больше — в пятьдесят.
— Я понимал, что масштаб будет необычным, но… э-это… совсем не то, что я представлял.
Это всё равно что жить в городе, где все ездят на четырёхместных седанах, и ожидать, что я приеду, скажем, на автобусе на 45 мест. А я вместо этого выкатил нечто огромное, рассчитанное на 200 пассажиров. В такой ситуации даже называть это «автобусом» как-то неловко.
— 100 миллиардов долларов… Это уже не фонд, а сумма, сопоставимая с годовым бюджетом страны среднего размера, разве нет?
— Да, именно так.
Я встретился с ними взглядом и продолжил, отчётливо выговаривая каждое слово:
— Если мы хотим полностью захватить новый рынок, обычного размера фонда недостаточно. Если говорить в терминах интернета, я собираюсь целиком проглотить и Gooble, и Amazons. Естественно, для этого нужен капитал государственного масштаба.
— …
— …
— …
Некоторое время в комнате царила странная тишина. Взгляды, которыми они обменивались, выдавали смесь осторожности и потрясения с растерянным страхом, который испытываешь рядом с безумцем.
*Что ж, это вполне понятно.*
По сути, я только что заявил, что собираюсь стать государством в движении. Иными словами, сам возложил себе на голову корону.
Но затем…
𝗳𝐫𝚎𝗲𝚠𝚎𝗯𝕟𝐨𝘃𝚎𝗹.𝗰𝗼𝗺
Когда первое потрясение улеглось, на лице ответственного постепенно проступило новое выражение.
— Это, случайно, не фонд, связанный с Масайоси Соном?
Да, имя моего соперника наконец прозвучало. Несколько месяцев назад он тоже появился перед публикой с таким же чудовищным фондом и провозгласил собственную империю.
— Вы с ним сотрудничаете? Или создали совместный фонд?..
Когда появляется один безумец, это уже достаточно поразительно. Но теперь за два месяца объявились сразу двое. Естественно, люди предполагали, что между ними должна быть какая-то связь.
Но я тихо покачал головой.
— Нет. Я и сам был удивлён, но мы шаг за шагом готовили этот проект ещё с прошлого года.
— И всё же… совпадение по времени слишком уж точное, вам не кажется?
— Это не совпадение. Он тоже, должно быть, почувствовал «момент расширения».
Я прибегнул к логике, которая гласит: «Раз произошло нечто невероятное, мы вынуждены поверить в это».
Две легенды инвестирования отправились из разных точек и пришли к одним и тем же координатам. Неужели это просто совпадение? Скорее, это неизбежное схождение людей, обладающих одной и той же «формулой успеха». Иными словами, само это совпадение — верный признак успеха.
Такова была логика.
— ….
Последовала тишина. По взглядам, которыми они обменивались через стол, я всё понял. Они были готовы войти.
***
Суверенный фонд Канады выглядел заметно потрясённым — в хорошем смысле. Но это ещё не означало, что дело сделано. Даже если они хотели участвовать, они не могли броситься в сделку вслепую.
— Мы определённо хотим воспользоваться этой возможностью… но, если говорить реалистично, сейчас мы можем выделить максимум 500 миллионов долларов.
Это было проблемой. Пятьсот миллионов? До минимальных 10 миллиардов, которые мне требовались, было ещё очень далеко.
— Пятьсот миллионов… Довольно скромная сумма.
Я слегка улыбнулся, и они осторожно объяснили:
— Нас ограничивают внутренние правила. Если структура будет классифицирована как венчурный актив, а денежные потоки не будут чётко определены, лимиты на инвестиции станут чрезвычайно жёсткими. Вообще-то изначально лимит составлял 300 миллионов долларов… Мы получили разрешение увеличить его до 500 миллионов только благодаря вашим успехам и репутации, господин Ха Сихон.
Суверенный фонд действует в рамках строгих правил. Нарушение этих правил не ограничивается лёгким внутренним взысканием. В конце концов, суверенный фонд управляет государственными активами. Если зайти слишком далеко, можно навлечь проверку аудиторов, парламентские слушания и даже — в худшем случае — скандал, способный ударить по кредитному рейтингу страны.
Поэтому они не могли просто «переступить черту».
Я кивнул, словно говоря, что им не о чем беспокоиться.
— Именно поэтому мы и проводим предварительный роуд-шоу.
По сути, предварительный роуд-шоу — это процесс индивидуальной разработки продукта, идеально соответствующего потребностям клиента. Но сейчас клиент не мог купить продукт, если мы одновременно не предложили бы ему способ обойти лимит и провести платёж по карте сверх установленного предела. Значит, мы создадим такой способ.
*Есть две основные причины, по которым устанавливаются лимиты на вложения в венчурные инструменты. Во-первых, «риск успеха» — неизвестно, принесёт ли инвестиция прибыль вообще. Во-вторых, «непредсказуемая доходность» — даже если инвестиция окажется успешной, невозможно заранее определить, когда и сколько она принесёт.*
Эти две оковы удерживали их на месте. Значит, нужно было снять их одну за другой.
Я поднял большой палец.
— Во-первых, риск. Я беру его на себя целиком. Что бы ни произошло, я выстрою структуру так, чтобы вы как минимум смогли вернуть вложенный капитал.
Никто не верит, что бывают инвестиции с гарантированным возвратом капитала. И всё же именно это я только что пообещал — здесь и сейчас.